Инхаус юрист

Корпоративный юрист вчера, сегодня, завтра

До появления в нашей стране бизнеса не было и корпоративных юристов. С возникновением в конце 1980 годов частных компаний наметилась потребность в их юридическом сопровождении, а также в специалистах в области налогового, договорного, банковского и других отраслей права. Восполнять этот пробел взялись активно создаваемые фирмы по оказанию юридической помощи, а также пришедшие на национальный рынок иностранные компании. Так в России появился юридический консалтинг, инхаус, ильфы и рульфы. О том, как сейчас развивается корпоративное право, обсудили на X ежегодном Юридическом форуме России, организованном газетой «Ведомости».

Ильфы vs рульфов

Изначально российские юридические фирмы представляли из себя разного рода объединения адвокатов, которые назывались «коллегии», «гильдии», «палаты» и т. д. Модель их работы была построена по советскому образцу и предусматривала обслуживание одним адвокатом одного клиента по разному кругу вопросов. Такое положение не могло удовлетворить потребности бизнеса в получении широкого спектра услуг и ведении масштабных проектов. Клиенты хотели получить консультацию под ключ, что подразумевало наличие команды специалистов разного профиля. Спасать ситуацию взялись иностранные юридические фирмы (англ. International Law Firm, ILF или российский эквивалент – ильф).

Первыми ильфами, которые пришли на российский рынок, были Baker & McKenzie (1989), PricewaterhouseCoopers (1989), White & Case (1989), Deloitte Touche Tohmatsu Limited (1990), Chadbourne & Parke (1990). Во главе российских офисов западных юридических фирм были, как правило, иностранцы, которые начали набирать себе команду местных специалистов. При этом обязательным условием для получения ставки консультанта как в начале становления корпоративного права в России, так и сегодня является безупречное знание хотя бы одного иностранного языка и наличие юридического образования в вузе с высоким рейтингом. Анастасия Никифорова, партнер Odgers Berndtson, считает, что при найме юристов работодатели отдают предпочтение кандидатам, получившим образование в МГУ имени М. В. Ломоносова, МГЮА им. О. Е. Кутафина, ГУ-ВШЭ и МГИМО (У) МИД России. «Надо отметить, что хорошее образование – важный, но не единственный фактор, способствующий построению успешной карьеры. Большое значение имеют способности человека, мотивация, лидерские качества: коммуникативные навыки, готовность брать на себя ответственность, добиваться результата», – полагает Анастасия.

МНЕНИЕ

Михаил Демин, заместитель главы юридического отдела по России и СНГ, UBS Bank:

«Работа в консалтинге помогает воспитать в себе клиентоориентированность и привычку давать практически применимые советы. В этом смысле консалтинг является лучшей кузницей юридических кадров, чем многие внутренние юридические службы».

Глядя на набирающих обороты конкурентов, российские юридические фирмы начали перенимать опыт зарубежных коллег. По образцу ильфов появились такие юридические компании, как «Алруд» (1991), «Монастырский, Зюба, Степанов & Партнеры» (1991), Юридическая фирма «ЮСТ» (1992), «Егоров, Пугинский, Афанасьев и партнеры» (1993), Vegas Lex (1995), адвокатское бюро «Линия права» (2000), «Пепеляев групп» (2002) и другие. Российские юридические консалтинговые компании получили название рульфы (по аналогии с ильфами – англ. Russian Law Firm, RLF). Рульфы переняли у западных коллег манеру ведения бизнеса, при этом стоимость предоставляемых ими услуг значительно ниже, чем у иностранных компаний. Возможно, именно этим фактом объясняется, что в последнее время по разным данным около 75% юристов обращаются в национальные юридические фирмы за внешней помощью в арбитражном процессе; 50% – в налоговом праве; 48% – при защите интеллектуальной собственности; 47% – за поддержкой в сфере антимонопольного права и 39% – по направлению корпоративного права.

С появлением российских консалтинговых компаний начались переходы юристов: вчерашние консультанты и советники в западных фирмах, получив необходимый опыт в ведении крупных корпоративных проектов, начали занимать позиции партнеров в рульфах. Постепенно российский рынок юридических услуг стал все громче заявлять о себе. Появились случаи, когда российские фирмы целиком перекупались иностранцами (например, практика Евгения Ариевича была перекуплена компанией Baker & McKenzie в 1996 году, после чего он стал партнером указанного ильфа). Еще одна тенденция, давно встречающаяся в международной практике юридических фирм и появившаяся в России, – командные переходы юристов (англ. Team Moves). При таких переходах всегда есть лидер – партнер или глава практики – и его команда юристов. В результате командного перехода нанимающая фирма помимо целого штата сплоченных сотрудников получает и новых клиентов, а иногда и новое направление деятельности. Для переходящей стороны изменение места работы, как правило, обусловлено либо получением более высокой должности, либо возможностью трудиться в фирме более высокого уровня. Среди таких переходов можно отметить уход команды Марка Бановича из Dewey & LeBoeuf в Latham & Watkins, Дмитрия Куницы из LeBoeuf, Lamb, Greene & MacRae в Squire, Sanders & Dempsey, Флориана Шнейдера и Романа Козлова из Beiten Burkhardt в Salans, Ольги Козырь, Аллы Наглис и Сергея Комолова из Hogan Lovells в King & Spalding. Встречаются ситуации, когда после массового увольнения сотрудников фирма просто перестает существовать (например, Coudert Brothers, 2006 год). По мнению главы компании по поиску юридического персонала Norton Caine Дмитрия Прокофьева, переход не происходит в случае, если удается удержать лидера группы. «Попытки привлечь часть оставшейся команды или отдельных юристов в такой ситуации, как правило, терпят неудачу, даже несмотря на привлекательность предложений», – считает Дмитрий.

МНЕНИЕ

Анастасия Никифорова, партнер Odgers Berndtson:

«Для юристов топ уровня «работа мечты» – это позиция, предполагающая наличие масштабных задач, интересных комплексных проектов, возможностей профессионального и личностного роста, участие в управлении компанией».

В результате всех хитросплетений на рынке юридического консалтинга начали появляться российские практики международных юридических фирм (назовем их рильфы в качестве синтеза слов «ильф» и «рульф»). Примером такой фирмы может служить Goltsblat BLP, основанная в 2009 году Андрем Гольцблатом, покинувшим тогда «Пепеляев, Гольцблат и партнеры». Сейчас Goltsblat BLP является российской практикой ведущей международной юридической фирмы Berwin Leighton Paisner. В 2011 году адвокатского бюро «Егоров, Пугинский, Афанасьев и партнеры» объединилось с украинской компанией Magisters. Иногда кооперация ведущих российских и западных юридических фирм выливается в совместную работу над проектами, что упрочняет позиции на рынке и тех и других.

Некоторые партнеры юридических фирм решаются на открытие собственного дела. Так поступил Денис Щекин, который в 2013 году покинул «Пепеляев Групп» и создал фирму «Щекин и партнеры»; Кирилл Ратников, который в 2013 году ушел из «Егоров, Пугинский, Афанасьев и партнеры» и основал компанию Ratnikov G. R. Services; Анна-Стефания Чепик, поменявшая в 2013 году должность партнера PWC Law на собственный виртуальный проект – биржу юристов.

Давать прогноз о том, как будет развиваться российский рынок консалтинговых услуг – дело неблагодарное. На вопрос, смогут ли рульфы оттеснить иностранные юридические фирмы, Дмитрий Прокофьев отвечает однозначно: «Такого шанса у российских юридических лиц нет, если только не будет принят закон о поддержке национального юридического бизнеса. Российские фирмы так же, как и иностранные, переживают снижение загруженности и уменьшение количества проектов. Стоит отметить, что российские компании не только не наращивают обороты, но резко снижают привлекательность условий для карьеры в них как по оплате, так и по возможностям продвижения по карьерной лестнице».

Инхаус vs консалтинг

В начале 1990 представители бизнеса поняли, что вместо того, чтобы регулярно обращаться за юридической консультацией в сторонние организации, можно получить такую консультацию не выходя за пределы своего офиса. Помимо этого, внутренний юрист в состоянии посвятить все свое время делам компании и глубоко вникнуть в проблему единственного работодателя. Так появилось понятие юриста инхаус (англ. inhouse, in-house – внутренний; не выходящий за рамки организации) – юриста фирмы, имеющей правовой отдел.

Начались переходы юристов из международных и национальных юридических фирм на должности руководителей юридических департаментов крупных корпораций и компаний. Одним из первых, кто совершил такой переход, был Василий Алексанян, покинувший в 1996 году международную юридическую фирму Cleary Gottlieb ради должности главы юридического департамента «ЮКОСа». Можно также вспомнить про Игоря Макарова, покинувшего Jones Day и возглавившего дирекцию по правовым вопросам «РУСАЛа»; Криса Смита, перешедшего из Latham & Watkins в «Консорциум ААР». Иногда даже партнеры и управляющие партнеры решаются сменить работу и перейти в инхаус (партнер CMS Елена Жигаева перешла в Alstom Transport; управляющий партнер Анна Голдина перешла из Latham & Watkins в АФК «Система»).

Бывшие консалтеры привлекают работодателей из бизнес-структур хорошим образованием, знанием иностранного языка и навыками работы в команде. Дмитрий Прокофьев отмечает также наличие у внешнего кандидата широкого профессионального кругозора. Такие знания не может предложить человек, «выросший» в юридическом отделе.

Работа в должности руководителя юридического отдела (англ. Head of Legal Department) означает возможность набрать собственную команду, а также самостоятельно принимать решения, оказывающие влияние на всю деятельность компании. Юристу уже не надо заниматься привлечением клиентов и «продавать» свои услуги – он становится лицом, от которого подчас зависит судьба целой корпорации или компании. Доход руководителя юридического департамента ряда отраслей, например, нефтегазовой, инвестиционной, банковской, финансовой, промышленной стал выше дохода партнера в консалтинговой фирме.

    Компанией по поиску юридического персонала Norton Caine проведено исследование доходов корпоративных юристов за 2013 год. Согласно его результатам, зарплата (включая бонусы) главы юридического департамента крупного российского холдинга может достигать 1,2 млн руб. в месяц; инвестиционной компании или фонда – 900 тыс. руб.; крупной международной корпорации – 700 тыс. руб. Младший юрист в инхаус – компании может претендовать на зарплату от 30 тыс. руб. (в небольшом представительстве международной компании) до 100 тыс. руб. (в инвестиционной компании или фонде). А самые низкие зарплаты в данном сегменте – у сотрудников небольших российских компаний. Например, директор юридического департамента такой компании получает в среднем 300 тыс. руб.

    Зарплата юриста со стажем работы восемь лет и более в консалтинговой компании может достигать 800 тыс. руб. в месяц в ведущих английских юридических фирмах (Magic Circle Law Firms); 750 тыс. руб. в американских фирмах высшего эшелона (Top US law firms); 430 тыс. руб. в средних по численности английских, европейских, а также ведущих российских юридических фирмах; 320 тыс. руб. в небольших российских юридических фирмах. Юрист с опытом работы в консалтинге от одного года зарабатывает от 53 тыс. руб. в небольшой российской юридической фирме до 430 тыс. руб. в американских фирмах высшего эшелона (Top US law firms). Исследования по оплате позиций советников и партнеров юридических фирм компанией Norton Caine не проводились.

При этом в ряде компаний с появлением внутреннего штата юристов до конца не отказались от практики получения внешних консультаций. Чаще всего в консалтинговые компании обращаются корпорации, в которых имеется небольшой юридический отдел с несколькими узкопрофильными юристами. Юридическое обслуживание необходимо таким отделам для решения вопросов отличного от присущего им профиля либо получения «второго мнения». Помимо этого, на внешних консалтеров, имеющих статус адвоката, распространяется положение об адвокатской тайне (ст. 8 Федерального закона от 31 мая 2002 г. № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации»), из-за чего их консультации становятся привлекательными для решения наиболее деликатных проблем. Многие начальники юридических отделов выступают за такую схему работы, объясняя это тем, что не желают набирать большой штат и заниматься управленческой работой.

МНЕНИЕ

Дмитрий Прокофьев, глава компании по поиску юридического персонала Norton Caine:

«Работа мечты» для корпоративного юриста сегодня — это руководящая позиция в крупной структуре (желательно с государственным участием), в названии которой присутствуют слова «Рос», «газ» или «нефть».

Другие руководители придерживаются иной позиции и имеют в подчинении сотни специалистов, способных решить самые разнообразные вопросы. В некоторых компаниях образовались настолько сильные и самостоятельные юридические департаменты, что они предлагают свои услуги сторонним фирмам и сами выступают в роли консультантов.

Постепенно инхаус-юристы становятся настолько значимыми фигурами, что после нескольких лет успешной работы могут претендовать на должность топ-менеджера (как получилось у Дениса Морозова и Андрея Клишаса из «Норильского никеля», Максима Сокова из «Русала», Ольги Паскиной из «Профмедиа», Владислава Забелина из «Промсвязькапитал») или войти в состав совета директоров, то есть получить возможность непосредственно управлять бизнесом и распределять прибыль (Николай Дубик из ОАО «Газпром-Медиа Холдинг»; Элия Николау из группы компаний «Мать и дитя»; Игорь Шпагин из ОАО «Атомэнергомаш»). Некоторые начальники юридических отделов выбирают другой вариант развития событий и после получения бесценного опыта в крупной корпорации организовывают собственный бизнес (как поступил Стивен Поляков из Deutsche UFG).

Но иногда случаются и малопредсказуемые вещи: Игорь Мармалиди, вопреки всеобщей тенденции перехода из консалтинга в инхаус, покинул пост главы юридического департамента «Ситибанка» ради партнерства в «Пепеляев групп».

Еще одной модной тенденцией является открытие так называемых бутиковых юридических фирм (фр. Boutique – лавка, небольшой магазин). Юридические бутики отличаются узкой специализацией и высоким качеством предоставляемых услуг. Фирмы-бутики – это не начинающие конторки, которые во что бы то ни стало мечтают превратиться в юридических гигантов. Небольшой штат и индивидуальный подход к каждому клиенту являются их отличительной чертой. В них исключена работа по шаблону, а все решения принимаются коллегиально. После напряженной работы в юридических департаментах и консалтинговых компаниях бутиковые юристы чувствуют себя свободными и независимыми. Возможно, именно это является причиной создания бывшими сотрудниками ильфов бутиковых юридических фирм (например, основанные в 2014 году Danilov&Konradi LLP и Antitrust Advisory).

***

Среди множества юридических направлений работа корпоративным юристом уже давно стала одной из самых престижных и высокооплачиваемых. В качестве тенденций на этом рынке труда Дмитрий Прокофьев отмечает усиление конкуренции за топовые позиции, вызванное большим количеством кандидатов; спрос на кандидатов с опытом работы в международных фирмах. По мнению Анастасии Никифоровой, в связи с уменьшением возможностей карьерного и профессионального роста для юристов в консалтинге многие делают выбор в пользу работы инхаус. Однако если вы еще не возглавили юридический департамент и даже не стали юристом в ильфе – не отчаивайтесь, ведь начинать строить карьеру своей мечты никогда не поздно!

Новости по теме:

В России будет внедрен Кодекс корпоративного управления – ГАРАНТ.РУ, 14 февраля 2014 г.

Неуловимый Джо, или Можно ли взыскать убытки, причиненные некомпетентностью юриста
ВАС РФ ответил еще на один вопрос о ненадлежащем качестве оказанных юридических услуг – можно ли привлечь юриста к гражданско-правовой ответственности в случае, если он не знал о предстоящих изменениях законодательства,которые позволили бы его клиенту заключить договор на более выгодных условиях? О том, к каким выводам пришел Суд и как до этого складывалась судебная практика о взыскании убытков с некомпетентных юристов, читайте в нашем материале.

«Мелкие рульфы, если честно, нам не особо интересны»

«Право.Ru» продолжает серию интервью с топ-менеджерами рекрутинговых компаний, работающих в «юридическом» сегменте. Теперь на вопросы ответил Юрий Дорфман, партнер Cornerstone. Он рассказал, какие юристы попадают в поле зрения хэдхантеров в первую очередь, как строить идеальную юридическую карьеру, в кого мечтают переквалифицироваться успешные юристы, а также о том, почему найти главу юридического департамента легче, чем хорошего партнера.

— Есть ли у вас какие-то оценки, сколько денег крутится в России на рынке юридического рекрутмента?

— На нашем рынке существует четыре-пять крупных игроков (с двумя из них – Дмитрием Прокофьевым и Никитой Прокофьевым «Право.Ru» уже побеседовало). Я имею в виду компании, которые работают в сегменте executive search и одновременно, хотя некоторые официально это и отрицают, ищут сотрудников среднего звена. Кроме этих компаний в России работают и западные хэдхантеры, из которых обычно выделяют Лизу Тернер, курсирующую между Лондоном и Москвой. Неспециализированные агентства типа «Анкора» тоже закрывают ряд позиций в юридическом сегменте.

У каждой серьезной рекрутинговой компании есть порядка шести крупных проектов в год. Речь идет либо о поиске партнера в юридическую фирму, либо о закрытии позиции head of legal в крупной компании. Средняя стоимость подобного заказа — $60000-$70000. Если мы умножим эту цифру на шесть, получается $360000 оборота в одной рекрутинговой компании на крупных проектах. В среднем сегменте каждый из серьезных хэдхантеров делает еще $300000-$400000. Так мы получаем среднегодовой оборот в практике подбора юристов в $700000-$800000. Такие деньги зарабатывает каждый из четырех-пяти лидеров рынка.

— Рынок юридического рекрутмента в России сложился?

— Да. И в основном, конечно, это московский рынок.

— А чем отличаются хэдхантеры между собой? Скажем, в чем разница между Odgers Berndtson и Cornerstone?

— Мы традиционно специализируемся на инхаус-позициях. Такие заказы – 70% нашего портфеля. Мы говорим прежде всего о мультинациональных компаниях и корпорациях первого эшелона, которые есть в листингах в Нью-Йорке или Лондоне.

— Нарисуйте портрет вашего идеального кандидата?

— Во-первых, нужно иметь хорошее образование в классическом вузе вроде МГУ, МГИМО или МГЮА. Затем потенциальный кандидат должен попасть в крупную международную юридическую фирму, желательно на старшем курсе. После получения диплома необходимо пять-шесть лет отработать в ильфе и получить международный опыт. Я не говорю про английский язык: это подразумевается по умолчанию.

— Считается, что многие юристы видят себя не только партнерами или главами юрдепартаментов, но и инвестбанкирами. Это действительно предел мечтаний некоторых ваших соискателей?

— Есть такое. Некоторые наши кандидаты работают в инвестиционных банках. К примеру, глава юрслужбы российского офиса Goldman Sachs – наш кандидат. То же самое можно сказать про российские подразделения Morgan Stanley и Citibank.

— Каких специалистов при помощи хэдхантеров ищут чаще всего?

— Особенно большой спрос на юристов в области слияний и поглощений, «деривативщиков» и специалистов в области рынков капитала.

— На рынке юридического рекрутмента есть стереотип: с хэдхантерами работают крупные ильфы, рульфы же как-то обходятся сами. Это действительно так?

— В целом так и есть. Но крупные рульфы все-таки прибегают к услугам рекрутеров: здесь отметились и «Алруд», и «Егоров, Пугинский, Афанасьев и партнеры», и Vegas Lex, и «Пепеляев групп», и Goltsblat BLP. Конечно, они обращаются к хэдхантерам куда реже, чем ильфы, но я бы не сказал, что крупнейшие рульфы набирают юристов исключительно своими силами.

Более мелкие российские юрфирмы, если честно, нам не особо интересны. Они пока не созрели до принятой на западе культуры найма, да и не могут себе позволить платить агентствам.

— Как источник кадров они тоже неинтересны?

— Не особенно. У них нет необходимого крупным заказчикам опыта работы. Кроме того, небольшие рульфы целиком ориентированы на внутренний рынок.

— Но не секрет, что крепкие середняки часто выполняют работу по заказу крупных транснациональных фирм, которая потом подается как проект, сделанный ильфом. Если вы обладаете такой информацией, то можете выявить перспективного кандидата. Или я не прав?

— Я не сталкивался с такими случаями, но возможно, что так и есть. Однако клиенты тоже имеют свои стереотипы, и продать им кандидата из международной фирмы при прочих равных куда проще, чем пусть даже и перспективного юриста, но из небольшого и не всем известного рульфа.

— Получается замкнутый круг: чтобы попасть в ильф нужно уже иметь опыт работы в ильфе?

— В некотором роде да. Но не забывайте, что человек должен работать над своей карьерой последовательно: хороший классический вуз, хорошая западная юрфирма, где он растет с низших позиций до высших, а далее уже появляется выбор.

— Крупные рульфы как-то вписываются в эту модель?

— Конечно. У рульфов больше свободы и больше возможностей для реализации. Там меньше регламентов и того, что традиционно называют бюрократией. И это может привлекать кандидатов определенного склада. Каждому свое.

— Рекрутеру, работающему на юридическом рынке, необходимо иметь юридическое образование?

— Очень желательно. Так вы будете говорить с заказчиком и кандидатом на одном языке, что будет вызывать доверие с их стороны. Естественно, и потенциальных кандидатов при таком раскладе вы сможете оценить куда лучше.

— Сколько человек работает в вашей команде?

— Четверо. Кроме меня, руководителя направления, есть партнер, два старших консультанта, которые самостоятельно ведут проекты, и один аналитик.

— Как выплачивается гонорар за поиск?

— Приблизительно 20% портфеля – частичная предоплата, остальное – постоплата, где платежи разбиты на две части: первая – по итогам составления лонг-листа кандидатов, вторая – после выхода успешного соискателя на работу.

— Есть ли какая-то разница в поиске кандидата на позицию партнера и подборе подходящей кандидатуры на должность head of legal в крупную компанию?

— Технологических различий никаких. Но позиция head of legal все-таки легче закрывается. Обычно и претендентов на нее больше, и требования, которые предъявляются к потенциально успешному кандидату, понятнее.

— Какие резонансные позиции вы закрыли за истекший год?

— Я не могу называть имен.

— Но хотя бы компании назовете?

— Некоторые могу назвать. Например, мы набирали юристов в специальное подразделение Сбербанка, которое занимается сделками M&A. Кроме того, мы довольно активно сотрудничали с «Газпромбанком» по их нефтяным активам , с инвестиционными банками.

— Когда вы организуете партнерский переход, приходится ли как-то участвовать и в переходе команды?

— Нет, обычно все переговоры с командой ведет сам партнер. Мы можем помогать, но в рамках отдельных проектов. Кроме того, не забывайте, что часто люди приходят в готовую структуру, где, собственно говоря, не требуется еще кто-то кроме руководителя.

Инхаус или консалтинг – кому проще начать свой бизнес

Те, кто работал в юридическом консалтинге, значительно чаще открывают свой юридический бизнес, чем инхаус-юристы. Для этого есть объективные причины: особенности поставленных задач, взаимодействия с клиентом и структуры компаний. Кому проще найти себя в юридическом бизнесе – бывшему инхаусу или экс-сотруднику крупной юрфирмы – и какие преимущества и недостатки имеют оба сценария? Об этом рассказали управляющие партнёры российских юридических компаний.

Только опыт в инхаусе – юридической службе внутри компаний – может дать юристу возможность понять, что необходимо для бизнеса клиента. Так считает Александр Аронов, глава юридической компании «Аронов и партнёры», начавшей работу в начале 2016 года. Аронов – выходец из инхауса и до открытия собственной компании успел поработать и в корпорациях, и в госструктурах. Такой профессиональный путь – скорее исключение, чем правило для российского юррынка: число тех, кто начал свой бизнес, выйдя из инхауса, среди управляющих партнёров минимально. Классический сценарий – «исход» из консалтинга, причем нередко из зарубежной компании. Какие преимущества даёт будущему руководителю работа в инхаусе и консалтинге, какая «стартовая площадка» больше подходит для начала своего бизнеса и в чём особенности обоих вариантов – Право.ru узнало у самих руководителей юрфирм.

Инхаус: аргументы «за»

Анастасия Асташкевич, глава компании «Асташкевич и партнёры», проработала по специальности 15 лет. Десять из них она провела в юридических департаментах крупных компаний. «Когда ты продумываешь тонкости крупных проектов, подобных строительству «Южного потока», ты уже точно понимаешь, что нужно бизнесу», – говорила Асташкевич в ходе конференции Право.ru, посвящённой юридическим стартапам. При этом мотивация директора фирмы и мотивация юриста в консалтинге разная: решить задачу с юридической точки зрения и решить ее, преследуя определенную предпринимательскую цель, – далеко не одно и то же. Понимание предпринимательской идеи, заложенной в бизнес компании, – одно из основных преимуществ, о котором упоминают выходцы из инхауса. «Клиенту не нужны красивые отчеты, презентации и заключения. Клиенту нужно понять, как можно при минимальных издержках наиболее быстро и эффективно решить возникшую проблему», – говорит Александр Аронов.

Из этого вытекает и другой положительный момент: возможность реализовывать проекты «под ключ». «Это могут быть проекты, разные по масштабу и сроку, с огромным количеством вводных и участников», – говорит Александр Аронов. Для их реализации у выходца из инхауса есть огромный опыт. «У инхауса есть опыт ведения разноплановых дел: трудовых, антимонопольных, корпоративных, арбитража», – подтверждает и Анастасия Асташкевич.

Среди плюсов юриста-инхауса для клиента он также называет готовность оперативно включиться в работу на любом этапе: то, к чему специалисты из консалтинга, по опыту Аронова, оказываются готовы далеко не всегда.

Те, кто начинал карьеру не в консалтинге, приходят в юридический бизнес не только из корпораций – хорошим началом карьеры может быть и госслужба. «Конечно, работа чиновником накладывает на людей определённый отпечаток, там свой стиль и своя специфика. Однако в органах власти можно получить бесценный опыт на старте», – замечает Павел Катков, управляющий партнёр юридической фирмы «Катков и партнёры». Есть области, в которых данный опыт крайне полезен: работа в Роспатенте, в суде, в правоохранительных органах, при правильном подходе может сослужить хорошую службу юристу при дальнейшем его развитии в консалтинге, отмечает он.

Три правила для стартаппера-инхауса от Александра Аронова:

  1. Определитесь со специализацией.
  2. Поставьте в известность о своем стартапе всех людей из своей записной книжки.
  3. Беритесь за дела, которые сможете довести до конца. Очень важно выигрывать первые дела!

Минусы инхауса – плюсы консалтинга

Тем не менее, для тех юристов, кто хочет открыть свою компанию, имея за спиной только опыт работы в бизнесе или госструктурах, есть и плохие новости. Одна из них – клиентов скорее всего придётся набирать с нуля. Наработанной контактной базы у тех, кто был корпоративным юристом, как правило, нет.

Подготовиться придётся и к сложностям с маркетингом. «Мы не являемся медийными лицами. В инхаус бизнес не вкладывает деньги для продвижения его имени. Бизнесу не нужны статьи юриста, его выступления в качестве спикера на конференциях. Бизнесу нужен результат его работы. В консалтинге все наоборот, и здесь инхаусам приходится догонять», – отмечает Александр Аронов.

Другая сложность – слишком узкая специализация, если в течение долгого времени приходилось работать в одной отрасли, мало опыта и понимания функционирования других отраслей, говорит Анастасия Асташкевич. Согласен с ней и Андрей Корельский, управляющий партнёр юридической компании КИАП. «Если ты был специалистом в химической отрасли, то уже не будешь таким же крутым, например, в деревообработке. И здесь опыта инхауса уже недостаточно для того, чтобы говорить: «Я универсал в разных отраслях и понимаю разные виды деятельности», – приводит пример Корельский.

Обращают внимание юристы и на ещё одну сложность – больше психологическую, чем юридическую. «Консалтинг дает необходимый взгляд на клиентов, понимание сути адвокатской профессии, дает возможность почувствовать на собственной шкуре и радость, и недовольство клиентов. В инхаусе у тебя лишь один клиент – твоя компания, и навыков работы с внешним миром, полным других консультантов, может оказаться недостаточно», – говорит Евгений Жилин, управляющий партнёр юридической компании «Юст».

Творцы и продавцы

Разница ощущается и когда дело доходит до необходимости продавать. Консалтинговому юристу нужно быть «продающим» партнёром, уверен Андрей Корельский: «Волка кормят ноги – нужно постоянно общаться, быть проактивным. Опыт консалтингового юриста при стартапе позволяет ему иметь больше навыков – в том числе общения, вопросов, связанных с продажами». Такого же мнения придерживается и Максим Кульков, управляющий партнёр юридического бутика ΚΚ&P. Он убеждён: начинать свое дело в юридическом бизнесе гораздо проще после работы в консалтинге.

Максим Кульков, управляющий партнёр KK&P:

«Главное отличие топового юриста или партнера в консалтинге от топового инхауса в том, что первый умеет продавать услуги, а второй не умеет, каким бы хорошим юристом или управленцем он не был. «Под умением продавать» я имею в виду не только поиск новых клиентов для предложения им юруслуг. Прежде всего – это клиентоориентированность, то есть умение схватить суть потребностей клиента, чтобы удовлетворить их максимально эффективным для последнего образом. Только годы работы в консалтинге, опыт консультирования десятков и сотен клиентов развивают такие способности».

Что заставляет инхауса уйти?

Уход из инхауса в консалтинг на рынке стал наблюдаться чаще. Однако это не тренд, а индивидуальное решение, как правило связанное с тем, что юрист хочет разнообразить практику и уйти с накатанных рельсов, уверена Анастасия Асташкевич.

«Моя мотивация заключалась в том, что проекты стали однотипными, работа – рутинной. В итоге появилось желание сменить вектор и попробовать себя в адвокатуре», – рассказывает Асташкевич. После ухода из инхауса она пошла стажёром к Хейфецу. Год «чёрной работы» показал: то, что закладывает классическая адвокатура – колоссальный опыт.

Но даже если случилось так, что такой опыт у потенциального стартапера отсутствует, то бояться нечего, если шаг в собственный бизнес продуман. Готовность к собственному бизнесу – вот главный критерий в данном случае, уверен и Павел Катков, управляющий партнёр компании «Катков и партнёры». «Работа в юридической фирме, пусть и не на позиции партнёра, – это в любом случае всегда личная ответственность перед клиентом за результат. В консалтинге юридическая служба является не поддерживающей, а основной, зарабатывающей, производственной. И если юрист готов взять на себя эту ответственность, способен нести этот груз, держит удар – тогда он готов к собственному бизнесу. В противном случае инхаус будет демотивирован выходом из корпоративной роли в консалтинговую».

Принимая решение о выходе в самостоятельное плавание, важно не переоценить свои возможности, предупреждает Екатерина Тиллинг, старший партнёр и сооснователь юридической фирмы «Тиллинг Петерс».

Екатерина Тиллинг:

Главный ориентир – стабильность, степень и уровень которой помогут определить откровенные ответы самому себе на следующие три основных вопроса:
первый вопрос – об уровне собственного профессионализма, то есть насколько высоки уровень и качество моего собственного профессионального сервиса, который я могу предложить клиентам;
второй – кто мои клиенты? То есть какие у меня есть в арсенале текущие или ближайшие проекты, а также формы сотрудничества, которые мне их помогут обеспечить;
и третий вопрос – моя команда: я сам, либо мои партнеры-единомышленники, либо еще и команда юристов-исполнителей, которые помогут мне донести мою высокую компетенцию до клиента и обеспечить выполнение текущих задач.
Если специалист, принимающий решение о выходе в стартап, обладает указанными ресурсами, то не важно, откуда он начинает свое свободное плавание – из инхауса или из консалтинга. Стабильное уверенное начало ему будет обеспечено.

Впрочем, один из основных факторов, толкающих юристов – и из консалтинга, и из инхауса – начать своё дело: интерес к развитию и здоровые амбиции. «Мне интересно. Я получаю удовольствие от работы и от того, что сформировал команду единомышленников. Со мной работают только те люди, которые мне интересны, с которыми мне комфортно, я инвестирую время и деньги в собственное дело», – говорит Александр Аронов.

Когда важен баланс

И всё же, каковы бы ни были плюсы и минусы карьерных сценариев, оптимальным вариантом всегда оказывается «золотая середина».

Преимуществом команды новой юридической фирмы будет наличие опыта работы и в консалтинге, и в корпоративных управлениях, уверен Иван Апатов, глава консалтинговой компании White Collar Marketing. Преимущества работы в консалтинге очевидны — умение работать в сфере услуг, опыт работы с различными участниками рынка. Работа в корпоративных управлениях даёт глубокое понимание отраслевых проблем, а также опыт оценки поставщиков услуг, соответственно понимание психологии заказчика, отмечает он.

Когда в одном лице сливается консалтинг и инхаус, юрист способен видеть ситуацию с разных сторон и может найти баланс между плюсами и минусами опыта в обоих видах деятельности, соглашается и Андрей Корельский. О балансе в работе он знает не понаслышке: хотя начинал он как консалтинговый юрист, в своё время был и инхаусом в департаменте крупной холдинговой структуры. «Тогда я воспринимал консультантов несколько в штыки – у меня был свой департамент, свои люди, которые многое делали лучше, чем предлагаемые консультанты со стороны. Но когда я начал работать в консалтинге, позиция немножко – а может и значительно – поменялась», – рассказывает Корельский. «В итоге пригодились навыки и инхауса, и консалтингового юриста – в том числе и в стартапе, который я создал спустя 8 лет после начала практической деятельности уже обладая опытом в обеих отраслях. Это помогло взять лучшее с обеих сторон юридического рынка,» – заключает он.

Инхаус-юрист сегодня. Навыкам эффективной работы быть!

Технологии проникают во все сферы деятельности человека, при этом используются такие инструменты как машинное обучение и искусственный интеллект. А как обстоят дела в такой казалось бы традиционной сфере как юриспруденция?

Очень долго юристы оставались вне поля зрения, касающегося автоматизации. Но сейчас уже прочно обосновалась отрасль, которая представляет технологичные решения для автоматизации и цифровизации юридической деятельности – Legal Tech. Можно встретить даже такие решения как робот-юрист, который отвечает за подготовку правовой экспертизы и организацию судебного процесса, в том числе поиск суда для подачи иска, оплаты госпошлины, определению подсудности, формированию процессуальных документов.

С другой стороны, по мнению Антона Александровича Иванова, заведующего кафедрой гражданского права ГУ-ВШЭ, ранее Председателя Высшего Арбитражного Суда РФ, полная машинизация права невозможна до тех пор, пока сохраняется человеческое общество, в котором люди наделены свободой воли и могут действовать нелогично или против правил. Периодическое отступление норм права от законов формальной логики – одна из лежащих на поверхности причин, которые препятствуют машинизации права. Источник: https://zakon.ru/blog/2017/12/06/o_glubine_mashinizacii_prava

Но, мы не будем говорить о замене юристов или «полной машинизации», поговорим о рутинной части юридической сферы, которая хорошо поддается автоматизации. И к этому юристам нужно быть готовым.

Предлагаю рассмотреть примерный перечень компетенций, которыми, на мой взгляд, должен обладать юрист в эпоху цифровизации. Примерным он является в силу того, что профессиональный стандарт в отношении профессии юриста, юрисконсульта на данный момент не утвержден. К тому же профстандарт как правило носит рекомендательный характер и обязательным является только в исключительных случаях, предусмотренных законом.

И в частности рассмотрим компетенции корпоративного (инхаус) юриста. Как правило такой специалист вовлечен во многие бизнес-процессы компании. Образ юриста на предприятии можно описать следующей поговоркой: «И швец, и жнец, и на дуде игрец». Но только одной универсальностью, подпитанной отличным багажом знаний, здесь не обойтись. Самое время вспомнить еще одну поговорку: «Один в поле не воин». Несомненно, нужна налаженная коммуникация между сотрудниками. Любая категория дел будь то подряд, оказание услуг, аренда или купли-продажа требуют постоянного взаимодействия с коллективом и работу в группе. Своевременная реакция и способность выработать механизм решения проблемы с минимальными финансовыми и временными издержками являются постулатами успешного разрешения юристом как внутренних вопросов, так претензионных и судебных споров.

Навыки работы с информационными системами тоже очень важный элемент компетенций юриста, рассмотрим подробнее.

Умение работать со справочно-правовыми системами

Пожалуй, основное умение юриста – это умение ориентироваться в законодательстве. При этом ориентация должна быть эффективной. Справочно-правовые системы где-то упростили, а где-то даже заменили функции юриста по актуализации, систематизации, формированию картотек нормативно-правовых актов и судебной практики, позволив получить необходимую информацию в несколько кликов.

В качестве примера можно привести «Консультант Плюс» и «ГАРАНТ». Порядку работы с которыми обучают еще в ВУЗе.

Умение использовать электронные сервисы

Для быстрой и эффективной работы необходимо уметь работать с электронными сервисами:

Чтобы начать работать, достаточно иметь подтвержденный аккаунт на https://www.gosuslugi.ru/ и соответствующую доверенность в случае представительства.

Умение работать в системах электронного документооборота

Системы класса ECM отлично справляются с задачами по переводу документов в электронный вид, их быстрому созданию, упорядоченному хранению, управлению жизненным циклом, а также задачами по управлению бизнес-процессами и взаимодействием сотрудников компаний и служащих органов государственной власти. При чем законодательство уже позволяет многие документы использовать и хранить полностью в электронном виде, не имея бумажного оригинала.

Ниже предлагаю рассмотреть основные бизнес-процессы, в которые вовлечены юристы.

Договорная деятельность компании

Участие в процессе согласования проектов договорных документов, является основной обязанностью инхаус-юриста.

Любая современная система электронного документооборота обладает стандартным модулем для работы с договорами.

При этом юрист даже может являться «владельцем» этого бизнес-процесса. Тогда он должен обладать знаниями не только на уровне рядового пользователя, но и понимать, как целиком выглядит процесс с точки зрения системы, что из себя представляет маршрут согласования, его этапы, какие макеты и шаблоны договорных документов используются. Контролировать их актуальность. Приучать других пользователей соблюдать договорную дисциплину в соответствии с нормами действующего законодательства и внутренними локально-нормативными актами. Юрист заинтересован в развитии и оптимизации договорной работы, он может подсказать, как без рисков, можно упростить согласование.

При помощи использования ECM-системы можно добиться:

  1. Быстрого и качественного создания договорного документа на основе набора шаблонов.
  2. Безошибочного и ускоренного заполнения данных из справочников.
  3. Сравнения итоговых версий документов с ранее согласованными без вычитки документа «по буквам», используя специальные интеллектуальные инструменты.
  4. Составления, согласования, подписания и направления договорного документа в адрес контрагента через сервисы обмена в электронном виде.
  5. Оперативного мониторинга за состоянием сделки, обеспечив контроль исполнения обязательств.

Подготовка претензий, исковых заявлений

Прежде чем приступить к подготовке претензионного письма или искового заявления, юристу необходимо изучить фактические обстоятельства и собрать доказательственную базу, т.е. сформировать документы.

В претензионно-исковой, судебной работе право вторично, первичны факты. Действия юриста для поиска фактов, как минимум будут складываться по следующему сценарию:

  • поиск ответственного лица за договор;
  • формирование запроса на предоставление договора и иных договорных документов (переписки сторон и т.п.);
  • обращение в бухгалтерию с просьбой предоставить копии первичных документов: товарных накладных, актов-сдачи-приемки, счетов-фактур, актов сверок взаимных расчетов и т.д. Но бухгалтерия просто так документы не выдаст, нужно будет составить служебную записку.

В отсутствие ECM-системы или навыков ее эффективного использования, юрист не сможет справиться с поставленной задачей оперативно. Необходимо будет подключать смежные отделы, загружать запросами по поиску в архиве нужных томов и снятия копий с документов. А значит терять время, так как такое обращение скорее всего будет исполняется от одного до трех рабочих дней, а иногда и больше, в зависимости от положений внутренних регламентов организации, загруженности сотрудников и объема истребуемой документации. И особенно если идет речь о бумажных документах.

О каких инструментах и возможностях ECM-систем нужно знать юристу, чтобы сократить не только свои временные издержки на подготовку претензий/исков, но и сотрудников смежных отделов?

Модуль Договоры

Позволит в пару кликов найти нужный договор и ответственное лицо за его исполнение. Проанализировать историю его создания и согласования. При необходимости можно распечатать и приложить договорные документы к претензии/исковому заявлению или использовать электронную копию при подаче документов (иска, заявления и т.п.) через электронные сервисы – https://my.arbitr.ru/, https://ej.sudrf.ru/.

Финансовый архив

Позволит:

  • самостоятельно осуществить быстрый поиск электронных и бумажных первичных учетных документов без участия сотрудников бухгалтерии;
  • получить (выгрузить) документы в том формате, в котором это необходимо;
  • сформировать доказательную базу в считанные минуты.

Умение планировать и вести учетУчет судебных разбирательств

Для того чтобы правильно выстроить работу, связанную с участием в судебных разбирательствах необходимо ее спланировать. Можно попробовать вести вручную судебный календарь в почтовом органайзере к примеру, Microsoft Outlook. Действительно такой инструмент позволит вам не забыть о судебном заседании, конечно, если вы своевременно занесли в него соответствующую информацию. При этом вопрос о мониторинге общего количества судебных разбирательств, их состоянии, ответственным сотрудникам, за которыми закреплено дело, остается открытым.

Самым простым вариантом для этого при использовании ECM-системы является создание соответствующего справочника судебных дел. Количество атрибутов может быть разным, но основой должны выступать:

  • номер дела;
  • наименование суда;
  • дата судебного разбирательства;
  • ответственный сотрудник;
  • плановая дата направления задачи на исполнение.

В итоге мы получим простой и довольно эффективный инструмент учета судебных дел. Используя панель фильтрации, можно быстро получить актуальную картину по состоянию дел и загрузке сотрудников.

Даже если вы очень любите работать с почтовым органайзером, то его можно синхронизировать с системой. При этом можно наладить интеграцию с календарём. По каждой стартованной задаче на участие в судебном разбирательстве, можно прямо из проводника системы создать встречу в календаре Microsoft Outlook.

Есть ли предел?

Напоминаю, что я привел самый минимум процессов, в которых участвуют инхаус-юристы. Также актуальными могут являться:

  • управление доверенностями;
  • управление кадрами;
  • управление закупками;
  • управление качеством и рекламациями;
  • и так далее.

Так что впереди еще много возможностей для автоматизации. Но возвращаясь к приведенному вначале статьи высказыванию А.И. Иванова, отмечу, что автоматизация в сфере права должна восприниматься как вспомогательный, а не господствующий инструмент.

Вакансия In-house рекрутер / HR-менеджер

Всем привет!
Меня зовут Михаил Золотарёв, и я — HR PM в кадровом агентстве Star-Staff. Сейчас ищу к себе в команду Клёвого in-house рекрутера (на внутренний наем) на не совсем обычную HR-вакансию (подробности ниже). Если вам как и мне не нравится серость, унылость, неконкретность и «официозность» большинства описаний вакансий на нашем рынке труда — продолжайте читать (все остальные, надеюсь, простят мне сей легкий эпатаж и фривольность изложения :). Постараюсь максимально простым и неофициальным языком написать что надо делать и кого ищу (чтобы те кому интересно — быстро это поняли, а те кому нет — не потеряли много времени зря). Описание вакансии «одной строкой» Мне нужен настоящий фанат рекрутмента (как я 🙂 ), т.к. 70-80% рабочего времени нужно будет заниматься рекрутментом — полный цикл подбора. Причём наем не тупой («потоковый»), а в механике HR CRM (пока грузить не буду — короче, непростой), 20-30% — последующая работа с сотрудниками: адаптация + наиболее осмысленные участки T&D: целеполагание / развитие персонала. Если внутри что-то отозвалось и возник предварительный интерес — можно дальше не читать, переходите к пункту “Хотим видеть в откликах”, а там уже сконтактируем (если резюме понравится). Описание вакансии “полная версия” Мы — Star-Staff, ведущее и наиболее технологичное кадровое агентство в области подбора ITшников. Ищем внутреннего рекрутера к нам в компанию. Атмосфера в команде очень драйвовая и по-хорошему демократичная, очень классный командных дух (настоящий маленький «Zappos» 🙂 ). Тут важно понимать что пока мы находимся в стадии «бурлящих” изменений, поэтому заниматься тебе (не возражаешь, если «на ты»?), как и мне, придется всем — «и швецы, и жнецы, и на дуде игрецы». Повторюсь, по ощущениям, до 80% рабочего времени ты будешь заниматься рекрутментом — осуществлять полный цикл подбора рекрутеров (забавная тавтология, но наиболее точная). Всё остальное время это адаптация, целеполагание и развитие персонала — настоящий Training & Development. Поэтому эта вакансия, как мне кажется, идеальна для человека с неплохим опытом работы в рекрутменте (КА или in-house — не так важно) и непреодолимым желанием стать настоящим асом в этом деле, плюс развиваться и расти «вглубь» и «вширь» в остальных процессах, связанных с наймом, под руководством опытного HRD (всему дополнительному готов учить, если надо — хоть с нуля, и постепенно вводить в курс дел). На всякий случай (чтобы, если что, зря ничьё время не тратить) еще раз проясню — пахать придётся нехило (я сам работаю в очень интенсивном режиме — поспевать за мной непросто), но зато работать со мной как минимум прикольно 🙂
Если будешь справляться, это хорошая возможность «взрывного» роста твоей карьеры в HR. Те, кто спортом занимался, меня поймут: это, считай, как попасть к спортивному тренеру экстра-класса: одновременно и тяжело, и утомительно, и кайфово от того, что растешь и достигаешь мегарезультатов, о которых раньше мог только мечтать. А теперь думай сам(а) — закрыть ли вкладку или продолжить читать дальше. По зарплате: KPI-fix (обсуждаем индивидуально с каждым); Задачи:

  • Поиск кандидатов используя различные источники.
  • Общение с кандидатами. От первичного телефонного интервью до выхода кандидата на работу.
  • Дальнейшее сопровождение сотрудников (адаптация, участие в обучении).

Плюсы работы у нас:

  • Продвинутая и эффективная система обучения и наставничества, еженедельные тренинги и семинары.
  • Дружный, драйвовый коллектив.
  • Просторный и современный офис (open space) в 5 мин. пешком от метро Академическая.
  • Возможность быстрого карьерного роста внутри компании.

Дополнительно:

  • Вкусняшки (чай, кофе, фрукты) и кухня в офисе.
  • Комната отдыха с массажной кроватью и мягкими пуфиками.
  • Свободный график, без таймера над уходом.
  • Частичная компенсация ДМС или фитнеса.
  • Возможность реализации своих самых креативных и интересных идей.
  • Общение с руководством на «ты» 🙂

Хотим видеть в откликах: Есть такая хорошая фраза: “Человек на 80% состоит из воды. Если у человека нет мечты или цели в жизни, то он просто вертикальная лужа”. Если ты с ней согласен — то, возможно, нам по пути 🙂 Для меня важно резюме с толковой сопроводиловкой (можно кратко и без излишнего официоза). Жду несколько строк о том, какую работу для себя в идеале ищешь, и чем тебя привлекает работа на стыке областей HR и PM. Пример плохой сопроводиловки: Ctrl+C => Ctrl+V: “Доброго дня! Меня зовут user_name. Внимательно ознакомился с требованиями Вашей вакансии. Очень интересна данная работа. Думаю мой опыт и навыки хорошо подходят под описанные требования. Прошу рассмотреть мою кандидатуру на вакансию. Спасибо, хорошего дня”. Пример хорошей сопроводиловки: “Работал рекрутером в компании “Рога и Копыта”, подбирал HiPo, понял, что это фигня, решил сосредоточиться на росте как HR, готов снова начинать с обычного подбора, чтобы вырасти и заниматься дальнейшим развитием сотрудников. Испытываю отвращение к КДП. Много пахать для меня норм (наоборот, скучаю, когда нет движухи), главное, чтобы это было адекватно по деньгам”. Самое главное: не нужно расписывать какой ты прекрасный, это я пойму из личного взаимодействия :)

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *